Священная Империя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Священная Империя » Галерея славы » С наилучшими пожеланиями


С наилучшими пожеланиями

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: 29 февраля — ... 1645 г.
Место действия: преимущественно Аверна
Участники: любой желающий
События: Самоубийство баронессы МакГрейн оказалось не единственным преступлением, отвечать за которое пришлось Имперской Гвардии. Нападение на кортеж Ее Светлости княжны Элизабет Эймарской, лишь по счастью обошедшееся без невосполнимых потерь, со стороны разведки было принято весьма однозначно — а именно, как верный сигнал о необходимости кадровых перестановок в Гвардии, все чаще исполнению должностных обязанностей предпочитающей коротать быт в растрате продовольственных ресурсов, азартных играх и вине. Сказано — сделано. Поскольку ответственный за дискредитирующие честь и репутацию гвардейца обстоятельства, приведшие к гибели баронессы и нескольких солдат, командор гвардии Якоб де Вельт, герцог, родом из Аквилеи и более того — эльф-квартерон, перевоспитанию предпочел суицид, новым командором Имперской Гвардии был назначен 40-летний капитан Артур фон Аушве. Кроме того, пополнить ряды гвардии было предложено магу по имени Тилль Вульф, чья храбрость в сражении с разбойниками равнодушным, пожалуй, не оставила никого.
Как бы то ни было, кадровые перестановки в Имперской Гвардии — не самое важное событие среди имеющих все шансы запомниться стране. Справедливо желая изъять из истории пренеприятные казусы последних недель, Его Величество Константин I ван Фриз приглашает в столицу старших представителей династии фон Эдель. В конце концов, прекрасная Лидия фон Эдель и мудрый не по годам Эдмунд ван Фриз давно достигли брачного возраста, а значит свадьбе всенепременно быть...
Волнует сердце Императора и иное замужество. Элизабет Эймарской вновь предложено погостить в столице, а ее батюшке, светлому князю Уилльяму — в столицу прибыть.
Что до самой Аверны, происходит в ней множество весьма любопытных вещей. Так, не по сезону кровожадной оказалась нежить, открыв удивительно плодотворную охоту на людей. Кварталы бедняков переживают наплывы гулей. Что, в общем-то вполне на руку патрульным из ариев, а также весьма неплохо сказывается на продаже всевозможных защитных амулетов против нежить авторства нелюдей.

0

2

Аверна, Башня Смерти

Жизнь в Авернском Замке не замирала никогда. Вот и сегодня, в бесконечный раз инспектируя коридоры Башни Смерти, Артур фон Аушве, командор Имперской Гвардии, диву давался, насколько все же суетлив здешний народ. Сам Артур, напротив, спешки не терпел ни в чем. Может, за это его и возвысили.
Утро стояло раннее. К полдню обещалось прибытие высоких гостей — князя с княгиней фон Эделей и эймарской делегации. Сразу видно, день будет неспокойным. Растерев почему-то озябшие ладони, Артур ускорил шаг.
Старому графу Родрику фон Аушве повезло: в первый год супружества юная жена Магда подарила ему двойню — мальчиков-близнецов, Родрика-младшего и Артура. Первому было уготовано продолжить дело отца, унаследовав богатый ассортимент шахт по добыче железной руды в предместьях родного Маракана, тогда как второму, собственно, Артуру, сам Бог велел ступить на военную стезю. И правда. В отличие от брата, с пером и счетами Артур обращался из рук вон плохо, зато к боевому топору прикипел с самого, что называется, нежнейшего возраста. И был несказанно обрадован, когда в семнадцатилетнем возрасте оказался зачисленным в ряды Имперской Гвардии. Не то чтобы с нежнейшего возраста младший фон Аушве мечтал о карьере военного, хотя теперь, повзрослев, признавал — не без того.
Артур фон Аушве убрал руки за спину. Каждый встреченный на пути гвардеец отдавал честь, но как-то непривычно. По-особенному. Сменить на посту Якоба де Вельта, покойного командиора Гвардии, Артур не мечтал никогда. Во-первых, эльфы-квартероны живут долго; во-вторых, сколько его помнил фон Аушве, Якоб ничем не заслужил той участи, которая так несправедливо и так внезапно на него обрушилась. А, быть может, и заслужил. В конце концов, именно Якоб де Вельт не проявил должного усердия при обыске дочери барона-предателя Германа МакГрейна Мартины МакГрейн и именно он отрядил недостаточное количество гвардейцев в охрану Ее Светлости Элизабет Эймарской, таким опрометчивым решением едва не погубив ее. Преступная халатность. Позор, который почти невозможно пережить. Вот Якоб и не пережил. Впрочем, как и многие в истории Гвардии до и, видимо, после него.
— Командор! — отдал честь очередной гвардеец. Олаф Пфальцгрен, лейтенант. Артур кивнул, мол, слушаю.
— В гостевой зале накрыли завтрак для Ее Светлости княжны Элизабет Эймарской...
— И?
— Вы велели усилить охрану Ее Светлости. А у нас все люди...
— Обеспечивают охрану ее папеньки и маменьки. Можешь присовокупить к охране новичка... как его? Тилль Вульф. И того второго, эльфа, в свите Лидии вон Эдель...
— Есть! — развернулся на пятках лейтенант.
— Я к ним присоединюсь, — добавил Артур фон Аушве, пригладив почти белые усы.
Пренебрегать безопасностью первых лиц Империи и продолжать традицию, падая на меч, Артур фон Аушве никак не хотел. Были дела поважней.
А завтрак накрыли примечательный — сплошь деликатесы. Запах в гостевой зале дурманил.
— Ваша Светлость, — поклонился командор Имперской Гвардии: высокий, светловолосый, жилистый, сразу ясно — либо родом из Эрендола, либо уроженец княжества Эделейс. — Командор Имперской Гвардии Артур фон Аушве. Сочту за честь охранять ваш покой.
При поклоне меч лязгнул о доспехи.
Пахло жутко соблазнительно. Весьма некстати Артур вспомнил, что не успел поесть.
[NIC]Arthur von Auschwe[/NIC][STA]Командор Имперской Гвардии[/STA][AVA]http://f1.s.qip.ru/FaNZtyHV.jpg[/AVA]

+4

3

Аверна, Башня Смерти

Вульф скрипнул зубами, замирая каменным изваянием в самом темном углу гостевой залы. Ныли тупой, противной болью мышцы под правой лопаткой. Нет, разумеется, эльф Адарра сработал как надо. Что ж, можно сказать, должок за ту примечательную стычку с эалом в лесах Велеграда он вернул с лихвой. Жизнь за жизнь. Честная сделка.
Пульсирующая боль отвлекала и раздражала. Тилль находился в крайне скверном настроении. Ещё и это приглашение о вступлении в Имперскую гвардию, с которым арий, признаться, не представлял, что делать. Крутиться возле высокопоставленных лиц? Не так он представлял своё предназначение, далеко не так. Однако были и свои плюсы, о которых Вульф предпочёл пока не думать. Переговорить бы с Графом.
В Башне Смерти вновь царила суета и непонятная арию возбуждённость масс. Впрочем, быть может, это обычное поведение для обычного дня? В замке Вульф имел честь быть всего лишь раз. Надо заметить, этот самый единственный раз запомнился очень и очень ярко. Вульф присматривался к каждому встречному, ища скрытую угрозу и червоточину. Скверная привычка, хотя и не раз спасала от неприятностей. Вульф чувствовал себя чужим и инородным в замке.
И все-таки, что он тут забыл?
Ряды слуг разбавляли снующие туда-сюда архонты. Что опять-таки не придавало настрою Вульфа яркого окраса. И хотя памятные переговоры с Графом в некоторой мере заставили Тилля пересмотреть свое отношение к архонтам, дружелюбнее относится к ним он не стал. Разве что снисходительнее. По-другому не выходило, увы.
Пожалуй, желание улизнуть и отклонить приглашение перевешивало желание увидеть Элизабет. Отчего-то эта вздорная девчонка плотно засела в голове ария, не желая покидать и без того мрачные мысли Тилля. Отчего-то он беспокоился за ее безопасность. Впрочем, это был вопрос из категории «подумаю над ответом завтра, а лучше — через вечность». Он уже хотел было развернуться и оставить позади себя Башню смерти, как заприметил приближающегося гвардейца. Тот факт, что гвардейцу был нужен именно Тилль Вульф, сомнений не вызывал. Скрестив руки на груди, Вульф вопросительно посмотрел на подошедшего незнакомца.
Ах вот оно что — наказ присоединиться к охране Элизабет. Приказ? В гостевую комнату вплыла Элизабет собственной персоной. Какая ирония. Арий кивнул и, оттолкнувшись от стены, направился к своей внезапной подопечной. Однако его опередили. Надо же, сам командор Имперской гвардии. Приказ, стало быть, отдал именно он.
Вульф ухмыльнулся.
— Ваша Светлость, — арий испытующе посмотрел в серые глаза Элизабет. — Тилль Вульф. Боевой маг огня. Сочту за честь охранять Ваш покой.
От ноток язвительности в голосе было крайне сложно отказаться. Так уж вышло, с Элизабет Эймарской он уже был знаком в достаточной мере. Вульф вдруг понадеялся, что его обращение не сочтут за дерзость. И в какой момент его стало волновать чужое мнение?

Отредактировано Till Wulff (2016-03-06 16:49:55)

+2

4

Аверна, Башня Смерти. Одна из гостевых зал

Все смешалось в Башне Смерти.
Гнусный промозглый февраль словно напоминал Императорскому замку о том, что недаром он носит подобное прозвище. И в башне действительно случались смерти. Запланированные, случайные, нелепые - разве можно разобраться во всем калейдоскопе событий, обросших слухами? Элизабет понимала лишь, что Эймар лишился представителей своей знати, оказался всячески обвиняем в заговорах и смертоубийствах... а виноватым во всем в итоге оказался командор личной гвардии Императора.
Что произошло на самом деле? Знающие правду не спешили ею делиться. А даже самые заядлые сплетницы устали выдумывать новые причины для шепотков. Ну или запутались в паутине ранее сплетенных историй. Интересно, какой ворох сплетен породило скорое возвращение княжны из неудавшейся поездки? Да еще в окровавленном платье. Да еще и с гораздо меньшим количеством стражников.
К сожалению, для самой Элизабет произошедшее на Королевском тракте вовсе не было темой для шуток. Несколько дней она провела в отведенных ей покоях, где позорно скрывалась за тяжелым балдахином кровати. Ей снились потоки крови, обломки алых стрел, разбойники, лавиной уносившие ее за собой. И мужчина, разгонявший эту лавину, а затем падающий ниц от полученных ран...Она много спала и мало ела, чем вызвала немало беспокойства у приставленных к ней служанок. Но до визита лекаря все же не дошло. Помогло зеркало. Темные круги вокруг прозрачных серых глаз, осунувшееся лицо и скованность в теле - все это могло вызвать лишь отвращение у обычно чересчур живой Элизабет Эймарской. Эта бледная тень со спутанными волосами не могла быть ею.
Вести о том, что Его Величество вновь пригласил правящих князя и княгиню эймарских ко двору, прибавили Лизабет  желания прийти в себя. Ей вовсе не улыбалось встречаться с маменькиными лекарями под маменькино же причитание. И уж вовсе не хотелось оказаться под проницательным взглядом папеньки, который, по обыкновению, заведет разговор о женихах. Да, князь Уилльям полагал брак решением большинства проблем. А уж брак своенравной дочери наверняка будет праздновать неделями.
А ведь ему даже объяснять не приходилось, что единственным достойным кандидатом является кронпринц Эдмунд. Как же можно думать о других, уступающих во всем, мужчинах? Которые, обыкновенно, были либо страшны, либо напомажены, словно женщина, либо откровенно глупы. А если и встречался кто-то благородной внешности да недурного ума, так лишь в самых отдаленных уголках Священной Империи, там, где после постыдного мезальянса, следует сразу же наложить на себя руки, дабы не умориться тоской.
За сими размышлениями княжна одевалась к завтраку. Обычно она разделяла утреннюю трапезу с родителями, порой к ним присоединялся и Генрих, пытаясь скрыть следы весело проведенной ночи. Сегодня же Лада сообщила, что ей накрыли в гостевой зале. Странный выбор, но противиться уже поздно.
Застучали о начищенный пол туфельки княжны, зашелестело ее платье, волнами расходясь за нею. Забряцало оружие стражников, сопровождавших ее теперь повсюду. Спасибо еще, что в уборную ей дозволялось войти в одиночестве. Элизабет надеялась, что ее братцу - наследнику Эймара - не так повезло, и телохранители следуют за ним даже в дома терпимости. Мало ли что может случиться с драгоценным телом.
Впрочем, противиться Лизабет даже не пыталась. И не только потому, что понимала бессмысленность подобной затеи. А потому что все еще не рассталась со своими подозрениями. Последние события очень плохо сказались на репутации Эймара. Не потому ли князь Уилльям вновь в столице? Жаль только, отец не намеревался делиться с любимой, но все же дочерью, всем тем, чем наверняка делился с наследником титула.
В зале ее встретил - ни много ни мало - сам новоиспеченный командор Имперской гвардии. Странно. Очень странно, что комната была набита стражей во главе с командором. Можно подумать, она член императорской семьи.
- Весьма благодарна, командор... - вежливо улыбаясь, Элизабет опустила голову - ровно на положенный этикетом кивок. Командор, кланяясь, открыл ей вид на ранее не замеченного мужчину, чей вид стер с губ княжны улыбку. Как можно было не заметить его раньше? Арий огня, Тилль Вульф, ростом и телосложением напоминал медведя, манерами был столь же хорош. Или сегодня каждый стражник "сочтет за честь..." и так далее по тексту? Однако Элизабет опять улыбалась. Почему-то при каждой их встрече, вид ария в первые секунды настораживал девушку. Ну или попросту - немного пугал. А признаваться в этом было ой как неприятно. Спасибо хотя бы за то, что постыдного писка больше никто не слышал.
Кивок арию был сопровожден задумчивым взглядом, задержавшимся на мужчине чуть дольше положенного. Он кажется совершенно здоровым, несмотря на столь короткий срок после лечения. Забавно, но мужчина, из которого всего пару недель назад была извлечена стрела, выглядел здоровее самой Элизабет. Ирония судьбы.
- Благодарю, мэтр Вульф.
Девушка заняла место за столом, еды на котором вполне хватило бы на несколько человек. Странное начало дня.

+2

5

Аверня, Башня Смерти

Его Величество Константин I ван Фриз никогда не был любителем ранних пробуждений, справедливо полагая, что любование первыми лучами солнца — одна из немногих прерогатив, доступных крестьянам, и совершенно чуждых представителям аристократии. Утро Его Величества начиналось не раньше полудня, когда в замке воцарялось некое подобие тишины и Его Величество мог всего себя посвятить делам первостепенной государственной важности, впрочем, не раньше, чем покажет дно первая бутылка крепкого аквилейского. Воду Его Величество Константин I ван Фриз, кажется, не употреблял из принципа.
К сожалению, с недавних пор привычки пришлось пересмотреть. Солнечный свет едва-едва пробился сквозь рыхлую мглу предрассветных сумерек и, вероятно, был несказанно удивлен, обнаружив императорскую постель пустующей. Последнее время похвастаться крепостью сна Константин не мог. Прибытие делегаций из Эделейса и Эймара, впрочем, как и предстоящая беседа с ними, требовали подготовки и подготовки требовали тщательной.
Эймарское дворянство, крайне раздосадованное гибелью двоих МакГрейнов при авернском дворе, вне всяких сомнений было решительно настроено на компенсацию, причем отнюдь не денежную. Пока во всяком случае. Об этом знал Константин, об этом знал князь Уилльям, прекрасно понимающий, какими последствиями чревата его глухота к нуждам и желаниям старой эймарской аристократии. Политика, знали оба, — это искусство балансирования одной задницей между двумя стульями. Побеждают не сильные, побеждают самые ловкие.
Что же касается фон Эделей, те давно мечтали узреть свою ненаглядную девочку в короне Императрицы Священной Империи. Время шло, девочка превращалась в женщину. Его Величество выругался. Слишком много мыслей для того, кто не успел позавтракать. Завтракать Его Величество счел уместным не в одиночестве.

Первыми в гостевую залу ступили боевые маги из личной охраны Императора Священной Империи. В сумме — четверо.
Окинув взглядом собравшихся, Константин жестом приказал командору расслабиться, с любопытством задержав взгляд на новичке-маге и эльфе, кажется, из свиты Лидии.
— Ваше Высочество, — улыбнулся Его Величество Элизабет Эймарской. — Чудесное утро. И этим чудесным утром я решил составить вам компанию. Получали вести от батюшки?
Какие именно, Константин уточнять не стал. Уж очень не любил торопить события.

+1

6

Аверна, Башня Смерти.

Приступить к завтраку княжна так и не успела. Она едва лишь успела принести короткую молитву Всеединому, в благодарность за "пищу ниспосланную". Минута смирения перед тем, как приступить к чревоугодию - так учила ее старая нянечка, приехавшая в Аверну вместе с двухлетними близнецами. Она учила Элизабет многому, но вбить в привычку у своенравной княжны удалось лишь немногое. Молитва перед приемом пищи, молитва перед сном - благодарение Всеединому за день прожитый и надежды на день грядущий. Мало у кого повернулся бы язык, чтобы назвать Элизабет набожной, но разве не на границе Эймара зародился святой пламень церкви? А о насаждении единой религии многочисленным горным племенам теперь не принято вспоминать.
Как бы то ни было, редкие секунды, что княжна посвящала молитве, вызывали немало насмешек у Генриха. Братец вел себя, как истый язычник, но тем самым лишь вызывал больше восхищенных женских вздохов. И при этом не стеснялся уверять Элизабет в том, что она еще не успела обзавестись грехами, которые необходимо замаливать. На вопрос о своих грехах он лишь смеялся и отправлялся пополнять их список.
Молитву Лизабет закончила с улыбкой. Не совсем подобающее канонам состояние духа при молитве, но мысли о брате развеселили девушку. Интересно, понимает ли он, что возвращение отца в столицу вполне может завершиться объявлением о скором супружестве наследника Эймара?
Появление в гостиной зале новых людей вывело княжну из раздумий. И, поднимая голову, она ожидала увидеть кого угодно, но не четверых мужчин в узнаваемой униформе - магов, которым доверена была охрана самого Императора. А следом за ними...
Элизабет даже не вспомнила бы, как вставала из-за стола. Замереть в глубоком реверансе перед Его Императорским Величеством Константином ван Фризом - действие сродни дыханию.  Но приходилось ли эймарской княжне выполнять изящный поклон перед Императором в подобной обстановке? Если хорошо подумать, она никогда не оказывалась наедине с государем. Разумеется, учитывая количество охранителей в зале, это самое наедине вовсе не было слишком многолюдным. Но стража так же немногословна, как и каменные статуи, украшавшие Башню Смерти.
Всего лишь несколько мгновений было у нее, чтобы бросить украдкой взгляд на вход в залу. Может быть, следом за Императором появится еще кто-нибудь? Ее батюшка, а может быть, и вся семья? Но в дверях было пусто, а Его Императорское Величество с доброй улыбкой обратился к княжне.
После первых же слов лицо Элизабет приняло удивленное выражение. Император обратился к ней титулом, превосходящим ее положение. Ваше Высочество. Так обращаются к...принцессам.
Зашумевшая в ушах кровь вдруг привела княжну в чувство. Даже если Император ошибся - что совершенно невозможно - поправлять его она не собиралась. Видит Всеединый, как она мечтает однажды действительно стать Ее Высочеством. Но все это - загадочные слова Императора, а также само его появление тут...  Его Императорское Высочество нечасто забавлялось тем, что составляло компанию за завтраком обитательницам замка. Да и были ли подобные случаи?
- Ваше Императорское Высочество, я почту за честь... - Элизабет понимала, что слова ее слишком уж похожи на лепетание, но ничего не могла с собой поделать. Да, она была умна, целеустремленна, и, кажется, слишком хорошо знала, чего хочет от жизни... Но в данном положении разве сложно было бы стать слишком наивной?
- Этот день стал еще чудесней после встречи с Вами, Ваше Высочество. Но, боюсь, что еще не успела получить каких-либо вестей от батюшки. - Княжна наконец заставила дрожащие губы сложиться в улыбку. Теперь дрожь передалась рукам, но они были спрятаны в юбках, а значит - не могли выдать ее волнения. Как будто выступивший на щеках румянец не в полной мере передавал замешательства ее чувств.
Конечно, что еще могла подумать девушка, сделавшая своей розовой мечтой свадьбу с кронпринцем? Что еще можно подумать, когда сам Император желает отзавтракать с тобой и зовет тебя Высочеством?

Отредактировано Elizabeth of Eimar (2016-03-08 12:25:22)

+1

7

К тяжести доспехов Артур привык давно и даже помыслить не мог, что однажды горжет покажется ему удушливым. Однако показался.
Рефлекторно сжав пальцы, закованные в латную перчатку, на рукояти бастарда, Артур фон Аушве, командор Имперской гвардии выпрямился так, будто только что был поражен молнией, которая до сих по не сообразила — остаться ей в ногах гвардейца или все-таки уйти в пол.
Его Величество Константин I ван Фриз, Император Священной Ревалонской Империи, обратился к княжне Эймарской по титулу, явно превосходящему ее нынешний. А значить это могло немногое — либо в скором времени княжна Эймарская окажется наречена невестой одного из принцев и будет пользоваться привилегиями принцессы до тех пор, пока благословение Патера не провозгласит новых преемников Ревалонского престола, либо... Иной вариант показался Артуру невозможным, поскольку подразумевал гибель всех известных наследников династии ван Фриз. А, может быть, мимоходом решил Артур, он просто-напросто ни хрена не смыслит в дворцовой политике.
Последний вариант тоже имел смысл. И был весьма жизнеспособен.
— Элизабет, моя милая, — меж тем говорил Его Величество Константин I ван Фриз, — Признаться, я никогда не видел разницы между вами с Генрихом и моими родными детьми. Вы дороги для меня одинаково, но однажды наступает момент, — заняв место во главе стола, Его Величество жестом велел слуге наполнить бокал, — когда родственные привязанности уступают место взволнованности судьбами страны. А мы не простолюдины и счастливы взаимной любовью быть не можем. Что это, диавол побери? – скривился Его Величество, резким жестом опрокидывая бокал.
— Тиверское белое, — ответил один из слуг.
— Нет, это гов... Мой нелюбимый сорт. Подай красное аквилейское. Иное я не приемлю и употреблять не могу, — улыбнулся Его Величество слуге, а заодно и княжне Эймарской:
— Нам с вашими матушкой и батюшкой предстоит долгий разговор. Но прежде мне бы хотелось знать — о чем грезите вы. И о ком.
Его Величество улыбался. Командор Имперской гвардии Артур фон Аушве молчал, чувствуя себя абсолютно лишним.
Дверь приоткрылась. Нарушать покой Императора безнаказанно имели право лишь приближенные ко двору. Первым числом — арии.
«Ну?», — беззвучно выгнул брови командор, вглядываясь в лицо новоприбывшего. И правда арий. Молодой, из патрульных.
Артур фон Аушве вздохнул.

— Ваше Величество, Ваше С... Высочество, прошу меня простить, — хорошо поставленным, пусть и дрогнувшим на титуле княжны голосом произнес командор: — Разрешите убыть? — о необходимости убытия в связи с внезапными должностными обязанностями Артур фон Аушве умолчал — было понятно без слов.
Что, впрочем, не помешало командору взглядом пригласить на выход новоявленного гвардейца в лице здоровенного ария и мельком удостоить внимания эльфа из свиты Лидии фон Эдель.
— Что такое? — выгнул брови Его Величество.
Артур фон Аушве констатировал:
— Долг.

+2

8

Честно говоря, для Эруано было странно находиться в кругу господ, ибо в последнее время он стоял за дверью. Но раз было велено явиться, он явился, и скромно встал в тени, наблюдая за тем, как в зале появляются власть имущие. Его пес, после того как было доказано, что четвероногий друг полезен, теперь всегда был рядом, и сейчас сидел у ног эльфа мотая головой то в одну сторону, то в другую, с любопытством рассматривая всех кто появлялся. Время от времени Миримэ принюхивался, поднимая голову и смешно пофыркивая. Чем вызывал у своего хозяина улыбку.
- Миримэ, перестань, это не вежливо, обнюхивать господ, - тихо проговорил Эруано присев и принявшись чесать пса за ушами.
«Да уж, забавную же я фразу сейчас сказал.… Но кто их знает, вдруг им не понравится…»
Хотя Эр понимал, что принюхивается пес вовсе не к приходящим господам, а к витавшим ароматам еды. Не смотря на то, что эльф покормил его с утра, лохматый хитрец не прочь был перехватить кусочек и с господского стола.
Заметив взгляд командора, Эруано выпрямился и, кивнув, направился на выход, ибо истолковать сей взгляд кроме как приказ выйти, по мнению Морано, было нельзя.
- Миримэ, идем, похоже, у нас есть дело, которое не требует отлагательств, имя ему – долг воина. А подробности нам друг мой сейчас поведают. А мы с тобой уж постараемся не ударить в грязь лицом.
Тихо сказал он псу, ибо Эр считал, что четвероногий друг все понимает, и порой даже лучше чем люди... Пес встал и завилял хвостом, давая понять, что готов выполнять любой приказ.
Эльф прошел к выходу и посмотрел назад, на командора. Решив дождаться его, и узнать что ему Эруано и его четвероногому другу, надлежит делать.

+1

9

Аверна, Башня Смерти

Вульф заметил взгляд, которым одарила его Элизабет Эймарская. Долгим, задумчивым… заинтересованным? Арий с трудом удержался, чтобы не ухмыльнуться в ответ. Не стоило показывать посторонним взглядам, что между ним и Ее Светлостью есть некая связь. Существовала ли на самом деле эта связь — Тилль не знал. Однако сбрасывать со счетов мгновения, проведенные наедине в трактире, что располагается на главной площади Аверны, он не собирался.
Отойдя в темноту, Вульф привычно вперил свой взгляд в открытую для посторонних глаз ямку между ключицами Элизабет. Смотреть в лицо не позволяла разумность, смотреть ниже — совесть. Однако с последней всегда можно было договориться. Совесть-то своя одна единственная, дружественно настроенная и порой крайне податливая.
Не отвел Вульф от Элизабет взгляда и тогда, когда в гостевой зал прошествовал сам Его Величество Константин I ван Фриз. Тилль продолжал стоять, неестественно выпрямившись, и не мигая смотреть в одну единственную точку. Пожалуй, так бы он мог простоять вечность. А может, и больше.
Еще при в ходе в зал, арий цепким и придирчивым взглядом прошелся по тем, кто имел честь делить трапезу с Ее Светлостью и по тем, кто присутствовал при трапезе. Никто из присутствующих опасностью не являлся. Разве что эльф мог бы представлять собой угрозу, а значит, к нему стоило присмотреться внимательнее. Впрочем, после слов Его Величества мысли разом вылетели из головы ария. Стало быть, у Его Величества на Элизабет имеются планы весьма определенного характера. Вульф нахмурился. Не сказать, чтобы он претендовал на руку и сердце Ее Светлости… Однако же. Слова Императора Вульфу не понравились, совсем не понравились. Как и реакция Элизабет. Надо же, покраснела. Девушка, которая без разбора раскидывает вокруг себя стрелы, и которая не побоялась хлестающей из открытой раны кровищи, и покраснела. Вульф мысленно ругнулся. Да, в данной конкретной обстановке он думает о чем-то странном. Вероятно, во всем виновата та самая очаровательная ямка между выступающими острыми ключицами от которой, как оказалось, совершенно невозможно отвести глаз, не иначе.
Отвести взгляд все-таки пришлось. С сожалением и негодованием. Вошедшего ария Вульф по имени не знал, но видеть которого уже доводилось: в прошлое присутствие в Башне Смерти, когда случилось весьма занятное убийство, и получасом ранее, при входе в замок. Вошедший выглядел взволнованно. Тилль невольно задался вопросом: хоть одно его присутствие в Башне Смерти пройдет гладко? Судя по всему, и по красноречивому взгляду командора Имперской гвардии в частности — нет, не пройдет.
Вульф, молча и более не смотря на Элизабет, последовал вслед за командором. Пожалуй, он бы хотел услышать ответ Элизабет на вопрос о грезах. Видно, не судьба.
Вернее: долг.

Отредактировано Till Wulff (2016-03-20 11:20:59)

+2

10

Вновь заняв свое место за столом, Элизабет сложила дрожащие руки на коленях. Появление Императора в обеденной зале, столь двусмысленные его слова и намеки, - вполне достаточно, чтобы вскружить голову девушке.
И заставить сердце княжны то колотиться в груди, то замирать. Как случалось с ней, когда отец таинственно намекал на ожидающий ее подарок. Как случалось при любой встрече с кронпринцем, стоило лишь Элизабет разглядеть его светлые глаза на мужественном лице.
А Его Императорское Величество продолжало сыпать загадками, не забывая при этом помянуть недобрым словом тиверское вино. Княжна улыбнулась, как того требовала ситуация, но мыслями была где-то очень и очень далеко.
Мы не простолюдины.
Простая истина, живущая в крови. Благородные дома Священной Империи не пятнали себя родством с плебеями. Интересно, что для некоторых семей более нормальными считались близкородственные браки, приведшие к вырождению не одной ветви величественных фамильных древ. Да, мы не простолюдины. Нам не чужды простые радости жизни, трудовой пот не касается наших тел, мы не знаем ни жестких постелей, ни жалящего солнцепека. Наши трудности заключаются в выборе вина. Сегодня мы тяготеем к красному. Завтра возжелаем белое, обязательно из лучших погребов по ту сторону империи. Что нам жажда, мы не алкаем воды, чтобы утолить ее, пригодно лишь вино. Что нам голод? В отсутствие хлеба не подобает ли обратиться к пирожным?
И нам не подобает испытывать счастие взаимной любови.
Алое вино терпкой струей полилось в тончайший хрусталь бокалов, Император вновь улыбался после краткой вспышки удовольствия. А Элизабет напряглась, чувствуя, как приятное волнение уступает место леденящему холоду страха.
Этот долгий разговор, который предстоит ее родителям. И упоминание о том, как выросшие при дворе княжичи дороги Императору не менее его собственных детей. Дело ведь было в матримониальных планах, не так ли?
Свадебные колокола по всем меркам должны были прозвучать по душу Элизабет Эймарской уже очень давно. Шутка ли, девице уже двадцать две весны, а она даже не обручена. Скоро она обеими ножками перешагнет за ту черту, за которой прилипает сочувственное прозвание "старая дева". Что тогда останется делать? Этот вопрос всегда больше интересовал окружающих, нежели саму Лизабет. Она не просто мечтала стать супругой Эдмунда ван Фриза, нет. Она планировала стать ею. С раннего детства, когда кронпринц был всего лишь угрюмым мальчиком, обремененным бременем будущего властителя, но обделенным простыми радостями, положенными даже юным аристократам. Просто однажды внезапно забилось сердечко под его мимолетным взглядом - и княжна поняла, что повзрослела. На деле она была еще большим ребенком, чем обычно, но добилась разрешения участвовать в охотах, что так любил Эдмунд. И с того самого дня не видела себя ничьей больше, лишь его женой.
А он не одарял ее вниманием сверх положенного этикетом. Не улыбался ей загадочно, не искал встречи. Видит Всеединый, в Башне смерти достаточно коридоров, в которых могли бы встретиться княжна и принц.
Но нет. Элизабет упорствовала в своем решении все больше, а время шло. Вереница дебютанток порождала вереницы слухов, но самый свежий дошел до всех, имеющих уши. Лев ван Фризов вскоре соединится с эделейским драконом, это лишь дело времени.
Внезапная компания за сегодняшним завтраком вдохнула в тлеющий костер решительности новые искры. И Элизабет надеялась, что ее надежды не окажутся отвергнуты с той же презрительностью, что белое Тиверское вино.
- Ваше Высочество, я никогда не смела и мечтать...
Ее слова оказались прерваны появлением еще одного ария из императорской охраны. В притихшей было зале зашумела одежда, забряцали доспехи. Будто бы все, так же, как княжна Эймара, застыли в ожидании дальнейшего поворота событий. Начальник гвардии покинул залу, получив на то высочайшее разрешение. Следом за ним покинули ее и арий-эльф из стражи эделейской княжны, с псом, повсюду следовавшим за хозяином. И - взгляд Элизабет помимо ее воли проследовал за высокой фигурой - арий огня Тилль Вульф. С собой он унес и насмешливый взгляд, которым сверлил ее с самого ее появления. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь решиться. Судя по всему, Его Высочество наконец-то решило завершить дело, что так и не удалось князю Уилльяму. Волевой рукой определить судьбу его дочери.
Ей оставалось лишь надеяться на то, что все это неспроста. Зачем же спрашивать о предмете ее грез, зачем говорить с нею, даже до разговора с князем и княгиней Эймара?
Виски сдавила легкая мигрень, но Элизабет лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации.
Они с Генрихом оказались вдалеке от дома в самом нежном возрасте. И рачительный, но суровый родитель, Константин ван Фриз действительно не делал различия между своими сыновьями и воспитанниками из Эймара. На мягком месте Генриха наверняка осталось достаточно доказательств тому. Но кровь гуще воды, так, кажется, говорят простолюдины?
Перед отцом можно было капризничать, ударяться в слезы, обиженно надувать губы и сетовать на несправедливость. Князь Эймара питал слабость к дочери, и та, отвечая отцу безграничным обожанием, все же быстро научилась пользоваться любовью отца. Это и отложило так надолго ее замужество.
Если бы напротив Элизабет сейчас оказался князь Уилльям, ей гораздо легче дались бы следующие ее слова. Их не пришлось бы так тщательно выбирать и с усилием произносить.
- Разве возможно устоять перед достоинствами кронпринца Эдмунда, Ваше Величество? Немало девичьих грез принадлежит ему...и мои в том числе.
Она подавила желание опустить глаза долу. Сложно играть в скромность, когда твоя судьба висит на волоске. Одно лишь только слово Императора отделяло сейчас княжну либо от того самого счастья...либо от падения в пропасть.
Ладони сами сжались в кулаки, с такой силой, что ногти впились в нежную кожу.

+3

11

Талантливый правитель талантлив во всем. Долг перед Империей требовал от Константина высоко развить навык одновременной концентрации на множестве вещей... К сожалению, само слово «концентрация» каким-то непостижимым образом воскрешало в памяти другое, куда более приятное слово «контрацепция», контрацепция всенепременно влекла в обиталище разума наиприятнейшие воспоминания о днях в компании прелестных дев и... рано или поздно Константин признавал очевидное — концентрироваться на множестве вещей он действительно в состоянии, при одном условии — если это множество подразумевает воздушные юбки, игривые пальчики и, предположим, корсет.
О гвардейцах Его Величество забыл сиюминутно, стоило им выйти за дверь. Не считая слуг и стражников, с Элизабет они остались наедине. Удивительное дело, княжна Эймарская давно выросла и сегодня эта высокая, статная девушка совершенно невообразимой господней прихотью оказалось почти пугающе похожа на другую достойную восхищения женщину, на Софию Морейскую, на собственную мать. Княгиню Эймара, к которой в свое время Его Величество питал чувства, довольно противоречивые... Его Величество облизнул губы. Прошлое прошлому. А будущее начиналось теперь.
— Да, моя милая, не могу не признать, Эдмунд весьма привлекателен для женских глаз. Первый рыцарь, кронпринц, будущий Император в конце-то концов, — ухмыльнулся Его Величество Император Священной Империи Константин I ван Фриз.
О том, как легко судьба перетасовывает карты, превращая овец в пастырей и наоборот, Константин решил умолчать. По иронии именно его кандидатуру на роль Императора Священной Империи не рассматривал никогда и никто. Судьба распорядилась иначе.
— Несите десерт, — мимоходом распорядился Его Величество. Слуги вздрогнули.
Вопреки наветам злопыхателей, не раздавленные тяжестью короны остатки человечности, вопреки всему, Константин все же сумел сохранить в себе и эта человечность, очень хрупкая, с пугающей симпатией смотрела на Ее Сиятельство — или даже Высочество — Элизабет Эймарскую. Особу противоречивую. Но других престол не знал.
— Мы живем в очень сложные времена, моя милая, — пригладил бороду Константин ван Фриз, — визит ваших родителей, равно как и четы фон Эдель обещает определить будущее Империи. А до того... Пора прекратить баловать Эдмунда вниманием. Он ведь не единственный принц.

+3

12

Аверна, коридоры Башни Смерти

В целом, Артур знал, что рядовые будни командора от рядовых будней капитана отличаются в основном отсутствием права на личное мнение, свободу и обед, но даже помыслить не мог, что с отсутствием прав, за исключением обеспечивающих спокойный сон обитателям Башни Смерти, он столкнется так рано. Поесть в прок и в удовольствие Артур так и не успел.
А очень хотелось.
— Ну? — повторил командор, вглядываясь в лицо нарушителя спокойствия, молодого ария. «Миккаэль Альде, 28 лет», — отметил про себя командор. Перспективный арий огня, как и все огненные маги воинственный, но исполнительный, в гвардию он был зачислен полгода назад, и до сих пор пользовался репутацией человека, который слов на ветер не бросает, а уж если вспылил — значит, определенно усмотрел недружественный Империи костер и отметил, куда веет порожденный этим костром дым. Сегодня, вспоминал Артур, Миккаэль командовал арийским патрулем в районе авернских трущоб.
— В одну таверну, «Кот и бык», — пояснил арий, — соизволил припереться милсударь, утверждающий, что он — дракон.
Альде выдохнул, потом вдохнул.
— Все бы ничего, да милсударь и правда дракон, причем из тех, которые башку теряют. Ненадежный элемент, — добавил маг.
Артур выгнул брови:
— Ну?
— А чуть ли не все маги заняты в охране... высоких гостей, — сглотнул Миккаэль.
— И обеспечить спокойную жизнь гражданскому населению некому, — продолжил фразу, начатую Альде, командор Имперской гвардии, поражаясь, насколько невозмутимый достался эльфу-магу пес. Даже не лаял.
— Ну что? — криво ухмыльнулся Артур фон Аушве, поглядывая на эльфа из свиты Лидии фон Эдель и здоровенно-непонятного ария: — Добровольцы есть?
— Дракон, — сбивая дыхание и пользуясь моментом, произнес мэтр Альде. — Называет себя банкиром Ульриком фон Альриком и утверждает, что кто-то из высоких лиц Империи то ли похитил, то ли убил его ребенка.
— Ну! — выгнул брови Артур.
Миккаэль потупил взгляд.
— Может, ребенка. А, может, детей.
— Хреново. Ну и ну.

Отредактировано Arthur von Auschwe (2016-03-24 21:34:16)

+2

13

Аверна, коридоры Башни Смерти

Вульф встал позади Артура фон Аушве, скрестил руки на груди и с интересом посмотрел на молодого ария, посмевшего потревожить его — Тилля Вульфа — внимательное наблюдение за Элизабет Эймарской. Не то, чтобы он был против — кто-то же должен был разорвать гипнотическую связь между взглядом Тилля и проступающими острыми ключицами девушки. Однако хотелось вернуться на свой пост и продолжить вдруг ставшим излюбленным занятие.
Тилль невольно хмыкнул. Таверна «Бык и кот», значит. Знакомо, очень даже знакомо. С этой таверной было связано много довольно занятных ситуаций. Что ж, заранее известная территория — дополнительное преимущество при схватке. Разумеется, если таковая состоится. Вульф с удивлением понял, что ему, пожалуй, даже хочется размяться. В конце концов он чуть меньше месяца провел, соблюдая так называемый постельный режим. Разумеется, как боль в спине стала более-менее переносимой, Вульф начал понемногу тренироваться, рискуя разорвать едва затянувшуюся рану. Однако этого было недостаточно. Скопившаяся энергия требовала выхода. Не это ли удобно подвернувшийся случай свою энергию выплеснуть, направив ее на благое дело?
Дракон, значит. С драконами, признаться, Вульф еще не имел дел. Что не умаляло его интереса. Что есть дракон — гадина, точно так же как Вульф умеющая творить пламя, а точнее плеваться им. Разница лишь в том, что дракон может по собственному желанию менять личину на куда более устрашающую, да в том, что дракон, как и всякая нечисть, подлежит уничтожению без суда и следствия. Впрочем, если тот действительно окажется банкиром, убить его вряд ли разрешат. Или разрешат, но не сразу. Молодой арий, однако, задумался над своими действиями и решил их скоординировать с командором Имперской Гвардии. Вульф поморщился. Пожалуй, на его бы месте, он бы не был столь… терпимым. Выходит, если он все же вступит в ряды имперских гвардейцев, придется пересмотреть свои приоритеты. А чувствовать себя скованным обстоятельствами или навязанными ему правилами арий не любил.
Реплики про детей не вызвали в Вульфе никаких эмоций. Арий остался равнодушным. Детей Вульф не любил.
Вульф хмыкнул еще раз:
— В Аверне завелся убийца драконьих отпрысков?
И пожал плечами. Как таковым, добровольцем он не был. Раз долг зовет, как тут откажешь?
— Отчего нет?

Отредактировано Till Wulff (2016-03-26 21:11:04)

+1

14

В детстве Элизабет часто снились красочные сны. В них были сияющие золотом драконы, пылающие птицы, белоснежные единороги, словно сошедшие со старых гобеленов. Крошечные существа, о которых говорится в сказках, духи горных лесов и бурных рек - все рассказы нянюшек  сливались воедино в ярких снах девочки. Иногда им с Генрихом снились одни сны на двоих. Но это было совсем давно. По крайней мере, он перестал рассказывать сестре о своих снах.
Страшные сны приходили к княжне очень редко. Но всегда одинаковые. Сковывающее тело чувство беспомощности, обездвиженность. Неспособность спастись от подкрадывающейся опасности, закричать в мольбе о помощи. Такие сны оставляют за собой отвратительное ощущение бессилия и тяжелую голову.
С возрастом цветных снов становилось все меньше. Да и снов вообще. То, что в детстве казалось увлекательным приключением, превратилось в серый омут, куда при пробуждении уходят все сны, которые мы не помним.
Но то чувство обреченности, с которой невозможно бороться, - оно сейчас настигло Элизабет при свете дня.
Она ожидала любой реакции на свое робкое, но весьма откровенное признание. Пусть ответ мог показаться очевидным, произнести его вслух перед лицом Императора было непросто. Но невыносимой была мысль о том, что умолчи она сейчас - и будет сожалеть о своей нерешительности всю оставшуюся жизнь.
И Его Величество могли бы гневаться, смеяться над ее наивностью, да хоть отослать ее в самый отдаленный край Империи дабы удалить с глаз долой.
Но это?
Первый рыцарь, кронпринц и будущий император, весьма привлекательный для женских взглядов, Эдмунд ван Фриз действительно не был единственным принцем. Не был единственным.
Принц Амадей немало раздражал Элизабет в детстве. Его она обвиняла во всех смертных грехах, а именно в том, что Генрих не хочет проводить больше времени со скучающей сестрой. Пусть на попытки девочки влезть в их компанию принц никогда явно не отвечал отказом, оставляя это эймарцу, он был старше, а значит - виноват. Эта детская обида была сущей глупостью, но друзья наших любимых братьев не могут не быть нашими врагами. Вывод столь же твердый, что и Эймарские скалы. К тому же нельзя простить человеку всепоглощающую любовь к книгам, если при этом он успевает быть еще и одним из лучших рыцарей Империи. Это просто неприлично.
Принц Лукреций же, напротив, всегда нравился Элизабет - так как может нравиться человек, в основном проживающий где-то вдалеке, но при встрече учтивый и вежливый.
Ни один из этих вариантов не только никогда не возникал в ее мыслях, но и сейчас не казался возможным. Выдать ее замуж за Амадея? Это все равно, что отдать ее в супруги старому свитку.
Лукреций же не только был моложе. Он очень нравился Эмилии де Авели, к которой княжна всегда питала всяческую симпатию. Вопрос всегда был лишь в том, почему еще не объявлено о помолвке этой пары. Ответ находился сам собой - сначала должны объявить о помолвке кронпринца. И Лизабет всегда прибавляла про себя "с княжной Элизабет Эймарской".
Неужели этим мечтам не суждено сбыться?
Элизабет выпрямила спину, хотя, казалось бы, куда еще прямее. Вокруг отлажено, почти в танце, двигались слуги, подавая на стол десерт. Многочисленные сласти заменили нетронутые тарелки с пищей, раздался душистый аромат травяного чая. Но сквозь всю эту суету, княжна видела лишь лицо императора. И это невероятно доброе выражение лица заставило ее похолодеть от ужаса.
Что это? Жалость? Это жалость смотрела на нее из голубых ванфризовских глаз? Она видела эти глаза бессчетное количество раз - и ранящие равнодушием глаза кронпринца, и легкое недовольство Амадея, учтивое любопытство изредка возвращающегося домой Лукреция. Но никогда еще не ощущала себя нуждающейся в чьей-то жалости. В их жалости.
- Я... - ее голос прозвучал осипло, словно горло сжимала невидимая рука. Элизабет дрожащими руками поднесла к губам чашку чая, пытаясь скрыть за этим движением свое волнение. Не совсем помогло, но она смогла продолжить. - Я не совсем понимаю, Ваше Величество.
Она понимала.
И это понимание вызывало желание кричать, биться в истерике - как в детстве, когда маленькой княжне отказывали в желаемом. Потом она поняла, что шумом можно добиться меньше, чем безмолвным показным покорством. Сделать вид, что на все согласна, а потом поступить по-своему, когда никто не видит. Так она часто делала и попалась только один раз, в день рождения принцессы Доминики.
Но на этот раз подобная хитрость не пройдет.

+3

15

— Моя милая, — продолжая разглядывать княжну Эймарскую, необыкновенно серьезно начал Его Величество Константин ван Фриз. — Ты наверняка слышала от родителей и когда-нибудь обязательно поймешь сама, поймешь, как жена и мать: дети князей, герцогов, графов баронов, императоров в конце-то концов никогда не принадлежат родителям, дети князей, герцогов, графов, баронов и в особенности императоров принадлежат Империи. Эдмунд — не просто будущий Император, он символ. А символу мало наипрекраснейшим образом обращаться с мечом, символу мало острого ума, прозорливости и красноречия. Символ символом делают почитатели. По крайней мере утверждение справедливо для церковных символов. Символу государства и государственности необходима поддержка. Поддержка — это жена, братья жены, а подчас и дедушки жены. Готов ли Эймар всем сердцем, всем свои существом поддержать Эдмунда? Я не знаю, моя милая. Но, надеюсь, твой отец сумеет удовлетворить мое любопытство. Кушай-кушай, Элизабет, — улыбнулся Его Величество.
— Шутка в том, что одного символа государству, как правило, недостаточно. Нужны другие. Например, символ прогресса и символ — хах! — стабильности. И очень неплохо, когда первое сочетается со вторым. В том числе узами брака.
Помедлив, Его Величество добавил:
— Ты и не обязана понимать меня, моя милая. Все, что тебе нужно сейчас, помнить: Империя помнит о тебе и никогда тебя не забудет. Мы живем не только в сложные, мы живем в самые что ни есть удивительные времена.

+2

16

Благодушное расположение духа Императора, еще совсем недавно вселившее в княжну Эймарскую мало-мальскую надежду на исполнение всех мечтаний, теперь приводило в ужас. Элизабет упорно разглядывала витиеватую десертную ложечку, расположившуюся перед ней на столе, чувствуя, как горят щеки. И это вовсе не был смущенный румянец, нет. Это было бурление крови, запертой в хрупком теле, вестник ярости, невесть как оставшегося несломленным характера. Но внешне определить разницу просто невозможно. О, этот живой румянец на благородно болезненном бледном лице, как рассвет после долгой зимней ночи, как нежные лепестки роз на белоснежном полотне... Смазливые песни бардов, восхваляющих дев, запертых в башнях, вечно требующих спасения от не менее смазливых мужчин, чьим единственным достоинством являются наличие коня, двух рук и умение пользоваться этим самым имуществом. В детстве ей вообще никогда не хотелось быть спасенной. Когда юные леди ее возраста вышивали монограммы на платьях своих тряпичных кукол, она вспоминала о деревянном мече, спрятанном сундуке в родном Эймаре. Девочки учились составлять букеты, а в ее голове были лишь упражнения с луком. Ее не нужно было спасать.
До тех пор, пока с расцветающей женственностью к ней не пришло желание быть спасенной одним-единственным человеком. По правде говоря, задумайся она хорошенько над этим желанием, то облекла бы его во вполне внятную мысль: она позволила бы Эдмунду спасти себя.
От разбойников, но их никогда не оказывалось поблизости. А от нападения на Императорском тракте ее спас совершенно другой человек.
От пересудов, когда прекрасный кронпринц встал бы на ее защиту, породив тем самым сотню новых сплетен. Но время шло, разговоры менялись... а Элизабет все еще оставалась незамужней девицей.
От норовистого коня, который уронил бы свою хозяйку прямо под ноги ослепительному спасителю. А спаситель должен был поднять ее на руки и увезти в закат, туда где сказки обещают долго и счастливо. Но Лиззи лишь однажды грохнулась оземь со своего Ворона. И присутствовавший при том человек лишь посмеялся над ней.
Глупые детские грезы, переросшие в девичьи мечтания, были на самом деле воистину эймарской гордостью. Разве может кто-то еще в Империи сравниться с кронпринцем? Да, красотой он уступал Генриху, в этом Элизабет могла отдать должное своему брату. Не в последнюю очередь потому, что он был ее близнецом. Может быть, Эдмунд уступал начитанностью Амадею, а знанием манер - Лукрецию. Он был суров и холоден, тогда как Лоуренс де Сельер был смешлив и откровенен.
Однако  в мыслях княжны кронпринц был безупречен. И лицо его казалось прекрасным именно той чрезмерностью черт, что делала его похожим на горделивую статую. И чтение скучных книг да отвешивание поклонов нужной глубины было не столь важным. А отстраненность была просто обязательна наследнику, который не может тратить время на праздные разговоры. Так и есть, они просто созданы друг для друга...
Но Император откровенно дал ей понять, что придерживается иного времени.
Империя владеет тобой, но на этот раз не нуждается в тебе. Или...сомневается?
Краска сошла с лица Элизабет так же быстро, как и появилась.
- Эймар верен Империи, Ваше Императорское Величество... - заученные слова вырвались из ее уст, несмотря на то, что вовсе не были необходимы.
Произноси сии слова верности княжна Лидия, которую прочили в суженые кронпринцу, она прибавила бы всего одно слово. Всего одно слово, которого недоставало сейчас Элизабет. И именно это слово сейчас разрушило ее будущее.
Всегда.
- Мы все должны благодарить Всеединого за то, что живем в столь прекрасное время Вашего правления, Ваше Императорское Величество...
И вновь и вновь ее губы двигались, произнося слова, которые она слышала чуть ли не с самого рождения. И никогда не задумывалась над тем, правдивы ли они, искренни ли. Для нее - да, да. Так было всегда. Но сегодня, сейчас - ее глаза горели от сдерживаемых слез, а ярость на слепое провидение исчезло. Она превратится в жертву, принесенную во благо Империи. И родной Эймар на этот раз не утешит, не станет целебным пристанищем.
Ей хотелось лишь одного - чтобы Император позволил ей удалиться, скрыться в своих покоях, где можно выплеснуть комок эмоций, рвущихся наружу. Потому что еще несколько разумных слов, произнесенных этим добродушным тоном...

+1


Вы здесь » Священная Империя » Галерея славы » С наилучшими пожеланиями


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC